Представляю вашему вниманию серию публикаций из газеты Всемирная Иллюстрация о потеплении англо-русских отношений в 1881 года и посещения английской эскадры Кронштадтского рейда.
Английские броненосцы, стоявшие недавно на рейде близ Кронштадта, в качестве почётных наших гостей, представляют самое лучшее доказательство тех дружественных отношений, которые установились между Англией и Россией при кабинете Гладстона. Значительный поворот совершился в британской политике со времени падения лорда Биконсфильда: Англия отрешилась от предубеждений против России и в сближении с нею ищет охраны своих интересов.
В день прибытия в Кронштадт английской эскадры, в субботу 20 июня, на купеческой стене с утра ждали появления броненосцев. Старшина кронштадтских лоцманов выехал в 2 часа ночи навстречу эскадре в море на пароход‑фрегат «Олаф». Около полудня они встретили эскадру у Красной горки. У Толбухина маяка англичане отдали приветственный салют, на что отвечено тотчас равным числом выстрелов с купеческой стены, где собралось много публики.
В 2 часа 30 минут английская эскадра, предшествуемая «Олафом», показалась на кронштадтском рейде. Суда эскадры настолько крупны, что они принуждены были стать на якорь на большом кронштадтском рейде, почти на меридиане Толбухина маяка. Причём ближайший из броненосцев бросил якорь почти в семи верстах от угла купеческой гавани, а последний почти в восьми верстах, так что броненосцы едва видны из Кронштадта. Эскадра сообщалась с берегом посредством паровых шлюпок. Она состоит из девяти судов: восьми крупных броненосцев давно отжившего типа и одного посыльного судна. Броненосцы разместились в две линии. С левой стороны, впереди всех судов эскадры, стоит трёхмачтовый флагманский фрегат «Геркулес» и на нём поднят флаг контр‑адмирала, принца Эдинбургского. Это величественное судно имеет 325 футов в длину и 59 футов в ширину; экипаж его состоит из 800 человек матросов и нижних чинов под командой капитана 1‑го ранга Генеджа. «Геркулес», как и большинство судов резервной английской эскадры, вооружён тараном. Его водоизмещение – 5234 тонны; он прекрасно сооружён и имеет 8 орудий в 18 тонн, помимо других орудий меньшего калибра. Сзади «Геркулеса» находится трёхмачтовое броненосное судно с фрегатским вооружением – «Варриор»; а за последним бросил якорь броненосец «Дефенс», снабжённый торпедным вооружением. На первом из этих судов командиром состоит капитан 1‑го ранга Таунсенд, а на втором – капитан 1‑го ранга Сулливан. За поименованными тремя броненосцами следует четвёртый – «Рапульс», с одной трубой и тремя мачтами, на котором поднят флаг начальника отряда.
С правой стороны, во второй линии, один за другим разместились следующие броненосцы: «Валиант» – трёхмачтовый, вооружённый тараном броненосец, напоминающий наш фрегат «Петропавловск»; за «Валиантом», в направлении к Кронштадту, трёхмачтовое броненосное судно «Пенелопа»; за последним – с тараном, трёхмачтовый «Гектор»; и наконец, впереди двухтрубный «Лорд Варден», по конструкции и типу имеющий общее с нашими «Первенец» и «Кремль». Вот имена командиров вышеименованных: на «Валиант» – Поланд; на «Пенелопе» – капитан Дарси‑Ирвин; на «Лорд Вардене» – капитан Катор: все эти командиры в чине капитанов 1‑го ранга.
Общее число орудий на английской резервной эскадре – 185; из них: 8 десятидюймовых, 12 девятидюймовых, 36 восьмидюймовых, 3 нарезных, 64‑фунтовых, 80 семидюймовых и 46 малых орудий. Численность команды – 2832 человека. Несмотря на это кажущееся могущество, весь прибывший к нам флот англичан не был бы в силах вступить в бой даже с двумя хорошими броненосцами новейшего типа. Рискнув на подобный бой, они неминуемо должны были бы погибнуть, расстрелянные при помощи 11‑ и 12‑дюймовых чудовищных орудий; Одно такое орудие может расстрелять всю эскадру, причём последняя бессильна перед крепнкой бронёй судов нового типа.
Внутреннее устройство английских судов отличается опрятностью и комфортом в высокой степени. Офицерская каюта может служить образцом разумной эксплуатации весьма небольшого пространства, ею занимаего: все принадлежности его кабинет, спальни, гостиной – всё остроумно прилажено, на виду, все может быть минутно отыскано. Общая офицерская сборная зала с длинным столом посредине, буфетами у стен; вне времени завтраков и обедов служит общим рабочим кабинетом и читальней. Здесь одни, развалясь в удобных креслах, перечитывают массы газет, другие, сидя за столом, пишут письма и прочее. Для курильщиков имеется, в верхней части судна, особое помещение, посреди которого поставлен ящик, с насыпанным в нём песком, куда бросаются окурки. Офицерский стол отличается изысканностью и роскошью. Англичане большие охотники до шампанского и весьма любезно угощают ими посетителя.
Штаб герцога Эдинбургского весьма незначителен. Флаг‑капитан «Геркулеса» Генедж, по случаю нахождения начальника эскадры на его судне, пользуется исключительной властью и, в отсутствие герцога, исполняет обязанности последнего, постоянно считаясь фактическим его помощником. Кроме капитана Генеджа, в состав штаба его высочества входят ещё два лица: лейтенант Мей и секретарь Рикард. Наконец, неофициально с герцогом путешествуют три, весьма близко к нему стоящих, лица, которые пользуются его дружбой. Это – адмирал Гевельт и гг. Сульван и Кле, пользующиеся репутацией известных композиторов. Сам высокий гость наш большой знаток и любитель музыки.
В понедельник, 22 июня, в семь с половиной часов вечера, происходил, в белой зале старого Петергофского дворца, торжественный обед в честь герцога Эдинбургского. Столы были роскошно убраны цветами и накрыты на 45 кувертов; сервиз состоял из гурьевского фарфора. В углах залы размещены были редкие экземпляры тропических растений. Закуска подавалась в небольшой китайской комнате и на дворцовой террасе, которая выходит в верхний сад. К высочайшему столу приглашены были все командиры судов прибывшей эскадры и несколько лиц из штаба герцога Эдинбургского; а также министры: двора – граф А.В. Алдерберг и путей сообщения – К.Н. Посьет. Кроме того, присутствовали на торжественном обеде: управляющий министерством иностранных дел Н.К. Гирс; управляющий морским министерством, контр-адмирал А.А. Пещуров; главный командир петербургского порта, генерал-адъютант адмирал Бутаков 1-й; командир Кронштадтского порта, вице-адмирал Козакевич; эскадр-майор, генерал-адъютант, вице-адмирал Бутаков 2-й, командир императорской яхты «Марево», флигель адъютант, капитан-Лейтенант Палтов; комнадир петербургского порта, капитан 2-го ранга Арцибашев, и другие лица.
Ровно в пять часов вечера, к императорской пароходной пристани, пристал двухтрубный пароход морского министерства «Петербург», на котором прибыли командиры судов английской резервной эскадры, в парадных мундирах, трехуголках и плащах. Вслед затем, на петергофский рейд пришла английская двухтрубная яхта-пароход «Ливели». С пароходной пристани, командиры английских судов и контр-адмирал Лайонс, отправились в придворных экипажах, в готический домик, занимаемый герцогом и некоторыми лицами его штаба. Вскоре после того, прибыл, на пароход «Нева», управляющий морским министерством. В 6 часов 20 минуть, начался съезд на обед, во дворец. У парадного входа во дворец стояли казаки от л.-гв. терского эскадрона, в красных мундирах; тут-же находился полицеймейстер Петергофа. Дворцовый карауль выставлен был от иркутского полка 24-й пехотной девизии. В 6 часов 40 минуть, прибыль высокий гость, сопровождаемый штабом и командирами судов. По приезде остальных приглашенных лиц, изволили прибыть: герцог Лейхтенбергский, Евгегний Максимилианович, с супругою, графиней Богарнэ; Великий Князь Владимирь Александрович, с Августейшею супругою Mapиeй Павловной; а также Великий князь Алексей Александрович. Наконец, ровно в 7 часов, изволили прибыть из Александрии, в открытой коляске, Их Императорские Величества, Государь Император и Государыня Императрица. Его Величество был в адмиральском вицмундире и в трехуголке, имея на себе звезды андреевскую и англейскую, а также — георгиевский крест. Ея Величество одета была в траурный костюм. В главной зале дворца, герцог Эдинбургский представил английских моряков Их Величествам и Их Высочествам.
Затем последовала закуска, после которой начался обед. Государыня Императрица имела, во время обеда, по правую сторону высокого гостя, а по левую – Государя Императора. Английские офицеры размещены были вперемежку с русскими флотскими офицерами. Обед был вполне царский; но, по случаю траура, никаких тостов не произносилось. Обед продолжался ровно час; потом подан был кофе, за которым Их Величества беседовали с английскими гостями и некоторое время изволили находиться на террасе, выходящей в верхний сад. Когда Их Величества любезно простились со всеми приглашёнными – было уже 9 часов вечера. Государь Император с Государыней Императрицей позволили проследовать обратно в Александрию, а командиры английских судов заехали на несколько минут в готический домик к его высочеству, начальнику резервной эскадры. Затем все английские командиры отправились вместе к пристани, откуда, на пароходе «Петербург», возвратились к своей эскадре, захватив на память обеденное меню.
Во вторник, 23 июня, офицеры английской эскадры посетили крепость и Петропавловский собор, где осматривали гробницы в бозе почивших Государя Императора и Государыня Императрицы, наследника Цесаревича и его Августейшей сестры. Англичане обратили особое внимание на массу серебряных венков, сложенных на гробнице Императора и вокруг гробниц. Они долго изумлялись тому, что венки эти не посеребрённые, а состоят из чистого серебра. Осмотрев алтарь собора и подробно расспросив о знамёнах, иностранные гости накупили себе фотографических снимков с усыпальниц русских царей. В крепости внимание их было, кроме того, привлечено Монетным двором и бастионом между Петровскими и Иоанновскими воротами. Затем, офицеры с броненосца «Варриор» посетили домик Петра Великого на Петербургской стороне. Внимание их обратили на себя стул, работы преобразователя России, скамейка и обрывки паруса, хранящиеся под стеклом. Усердно добивались англичане объяснений от лиц, приставленных к часовне: принадлежат ли чёрные, находящиеся в часовне, шкафы, служащие хранилищем для риз, к числу предметов, изготовленных руками Петра? Немало заинтересовала их и лопатка, которую покойный Государь приготовил для посадки растений в садик при домике Петра Великого. Лодка, работы русского царя, стоящая под чехлом между домиком преобразователя и стеной внешнего дома, привела англичан в восторг, и они долго не могли оторвать глаз от этого предмета, возбуждавшего в них живейшее любопытство. Вид часовни и масса образов едва не привели иностранных гостей к ложным заключениям о характере и наклонностях Петра I. Выведенные из заблуждения, они решились заметить, что подобный памятник старине следовало бы сохранить во всей целости и с обстановкой, бывшею при первом русском Императоре.
В тот же день, 23‑го июня, герцог Эдинбургский посетил часовню на месте катастрофы 1‑го марта. На помост часовни герцог, прибывший вместе с принцем Ольденбургским, встречен был градоначальником и полициемейстером. Осмотрев место взрыва, их высочества отбыли в экипаж; а после них в часовне побывало человек 15 английских офицеров. Наконец, в четвёртом часу пополудни, высокий гость посетил склеп русского Императорского дома. Он осматривал внимательно гробницу в Бозе почившего Государя и венок, возложенный перед тем, на гроб англичанами.
В четверг, 25‑го июня, в 5 часов пополудни, кронштадтские моряки чествовали моряков английской эскадры, с герцогом Альфредом Эдинбургским во главе. В летнем помещении морского собрания, на лужайке, перед северным фасадом клуба, раскинута была, в виде растянутого полукруга, палатка, длиною в 10 сажен и шириною в шесть. Внутренность палатки — потолок, стены, колонны — изящно была разукрашена широкими полосами белого, синего и красного цвета, составляющими русские национальные цвета. По карнизу палатки красиво развешены были дубовые гирлянды, соединённые в изгибах лавровыми кокардами.
Полукруг палатки открыт был на веранду клуба. Русский и английский флаги скрещивались на стене, в центре палатки, как раз против входа. Над флагами, в двух венках, украшенных коронами, помещались вензелевые изображения Государя Императора и английской королевы. Под флагами находился большой чёрный якорь и под ним — герб острова Котлина. Бронзовые канделябры дополняли украшение стен и колонн. Вдоль всей палатки, полукругом, сервирован был длинный стол, от которого шли пять поперечных столов. Около каждого прибора красовались изящные карточки меню, на которых, в виде виньетки, были изображены два военных флага, русский и английский, скрещённые узлом — символом дружбы и мира. На широком газоне клуба накрыты были четыре стола с закусками.
К пяти часам, в Кронштадт должны были прибыть Их Высочества, Великий Князь Алексей Александрович и герцог Эдинбургский. Великий Князь был в вице‑мундире русского флота; герцог — в английском контр‑адмиральском мундире. В саду Их Высочества встречены были старшинами клуба. В это время начали собираться и другие гости. Всех гостей прибыло 150 человек; из них 50 англичан. После закуски, Великий Князь занял место по средине, за почётным столом; а по правую его руку поместился герцог Эдинбургский. Музыка отсутствовала за обедом, по случаю траура при Дворе.
Начались обменные тосты. Первый из них провозглашён на английском языке Его Высочеством Алексеем Александровичем: «за здоровье её величества королевы Виктории». Ответом было дружное русское «ура» и английское «гипъ!». Вслед затем герцог произнёс по‑русски, поднимая тост: «за здоровье Его Величества Государя Императора Александра». Воодушевлённое «ура» вновь огласило палатку. Третий тост принадлежал Великому Князю. Он провозгласил его за «процветание доблестного английского флота». Четвёртый тост поднят герцогом Эдинбургским: «за здоровье русского флота»; пятый — генерал‑адмиралом Козакевичем «за здоровье их высочеств герцога и герцогини Эдинбургских». Оглушительное «ура» было ответом на тост генерал‑адмирала. Тогда высокий гость поднялся с места и произнёс по английски речь, в которой выразил сожаление по поводу того, что малое знание русского языка мешает ему высказать свои мысли по-русски. Герцог благодарил адмирала Казакевича за предложенный им тост. Он выразил также в горячих словах благодарность всем присутствующим за горячий привет этого тоста. Распространившись затем, о любезном приёме, оказанном британской эскадре в русских пределах, его высочество заявил, что Великая Княгиня Мария Александровна очень сожалеет, что не могла приехать в Россию вместе с мужем, потому что плавание эскадры предпринято не для прогулки, а с научною целью. В заключение герцог пожелал, чтобы симпатии между русскими и англичанами продолжались и в будущем. Наконец, последний тост предложён был адмиралом Козакевичем «за здоровье Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича». Речь и тост встречены были громкими кликами.
После обеда герцог Эдинбургский отобрал четыре конфеты и просил доставить их на пароход, заявив, что они послужат подарком его детям и будут напоминать об этом обеде, воспоминание о котором никогда не изгладится из памяти. Обойдя сад, августейшие гости оставили морское собрание и отбыли на яхте «Стрельна» в Петергоф.
Отплытие английской эскадры из Балтийского моря последовало в субботу, 27‑го июня. Накануне англичане устроили на фрегате «Геркулес» последний обед, на котором присутствовали и дамы. В тот же день, вечером, гости начали приготовления к съёмке с якоря. На всех броненосцах приняли уголь, провизию и подняли гребные суда.
В день отплытия, 27 июня, в двенадцатом часу дня, на эскадру прибыл из Петербурга герцог Эдинбургсикй со своим штабом. Командир русского парохода «Петербург», капитан 1‑го ранга Румянцев ожидал прибытия герцога на флагманском фрегате «Геркулес». Его Высочество от души благодарил капитана Румянцева за услуги, оказанные им английской эскадре, так как судно, которым он командует, находился в распоряжении англичан. Прощаясь с командиром парохода «Петербург», капитаном Румянцевым, герцог подарил ему великолепный золотой брелок изящной работы.
В этот день, на рейдах в Кронштадте с утра готовились встретить Его Величество и проводить английскую эскадру. Суда эскадры расцветились флагами с полудня.
В половине второго, отправился в Кронштадт из Петергофа Императорский кортеж. Впереди шла Императорская яхта «Царевна», под брейд-вымпелом Его Величества. На ней находились Государь Император, Государыня Императрица и Августейшие дети. На той-же яхте были Великий Князь Владимир Александрович, Великая Княгиня Maрия Павловна, Великий Князь Алексей Александрович, эскадр-майор свиты Его Величества, адмирал Бутаков, управляющий морским министерством, контр-адмирал Пещуров, директор инспекторского департамента, вице-адмирал Перелешин, генерал-майор свиты Его Величества, граф Ламсдорф и много других генералов. За яхтой «Царевна», следовали Императоркие яхты: «Александрия», под контр- адмиральским флагом, «Нева», «Славянка», «Стрельна» и «Марево». Через полчаса означенные яхты прибыли в Кронштадт, где ждал их генерал — адмирал Козакевич. Как только Императорская яхта приблизилась к Малому рейду — со всех фортов и крепостей начался Императорский салют. Немного погодя, Императорский кортеж продолжал путь свой, направляясь к резервной английской эскадре. Целая свита судов следовала теперь за «Царевною». Кроме Императорских яхт, вышедших из Петергофа, к кортежу присоединились пароходы: «Петербург», «Колдунчик», «Онега», яхта речного яхт-клуба, два частных парохода из Петербурга, наполненные любопытствующей публикой и, наконец, еще другие суда. На пароходах в это время все офицеры и команда стояли во фронте. Офицеры были в виц-мундирах.
Чрезвычайно эффектное зрелище представлял Императорский кортеж, двигавшийся под парами. Когда на батарее «Константин» заметили появление Императорского штандарта— немедленно открыт был салютационный огонь. Все остальные батареи фарватера и военные суда приняли салют со второго выстрела. Как известно, на фортах, имеющих более 30 орудий, Императорский салют полагается лишь по одному выстрелу изо всех орудий. На фортах-же, где имеется менее 30 орудий, число выстрелов определено в 31. Царская флотилия быстро подходила к английской эскадре, на броненосцах которой выкинуты были флаги: на брам-стеньгах фок и бизань-мачт развевались английские флаги, на брам-стеньгах грот-мачт — русские военные флаги. Достойна была созерцания панорама курящихся фортов, из которых, то там, то здесь блистал огонек, вылетали белые клубы дыма и раздавались мощные раскаты пушечного грохота.
Ровно в три часа пополудни, яхта «Царевна» подошла к фрегату «Геркулес». Штандарт перенесли на гребной катер и, вслед затем, подняли его на грот-мачте «Геркулеса». На трапе стояли офицеры в парадной форме. Судовые офицеры и команда были во фронте. На реях мачт всех судов вы-строились матросы и кричали «ура». По английскому обычаю, Государя встретили на палубе с обнаженными головами. Здесь на встречу Его Величества вышли герцог Эдинбургский с командиром корабля.
На пароход; «Геркулес» сервирован был завтрак для особ Высочайшей фамилии, которым изволили пробыть на «Геркулесе» более часу. Во все время пребывания на фрегате Государя Императора—на частном пароходе с публикой, музыка играла русский народный гимн. С военного парохода «Петербург», стоявшего поодаль, фотограф снимал оживленную картину рейда, где расположились остальные суда, в разных расстояниях от Императорской яхты.
В половине пятого часа, члены Августейшей семьи, с Государем во главе, изволили возвратиться на «Царевну» и, в сопровождении кортежа, прошли вдоль всех судов, выйдя в открытое море.
Между тем, на английских судах убрали флаги. В пять часов пополудни, эскадра начала сниматься с якоря. По сигналу с флагманского корабля «Геркулес» все броненосцы одновременно дали ход вперед и положили право на борт, направляясь к западу. Затем, суда построились в строй фронта и пройдя, таким образом, несколько минут, сделали новую эволюции, разделившись на две колонны. Подходя ближе к кортежу, эскадра увеличила расстояние между колоннами. Императорский-же пароход, достигнув Толбухина маяка, остановился, со всеми судами свиты и пароходо-фрегатом «Олаф», который стоял раньше бранд-вахтою у английской эскадры. Близь Толбухина маяка, эскадра и кортеж обменялись последним прощальным приветствием. Со всех броненосцев был произведен салют, по уставу.
В седьмом часу вечера, Императорский кортеж направился обратно в Петергоф. Английская яхта «Ляйвели» тоже возвратилась и стала на Малом рейде, против, форта Меньшикова. В понедельник, 29 июня, яхта «Ляйвели» тоже ушла из кронштадтского порта.
Материал был опубликован в газете «Всемирная иллюстрация» №652 от 04 июля 1881 года и №653 от 11 июля 1881 года