Кронштадт во время визита президента Франции Эмиля Лубе, 1902 год
В мае 1902 года президент Французской республики Эмиль Лубе прибыл в Российскую империю с ответным визитом, закреплявшим союз двух держав. Обычно это событие описывают через придворную программу: Петергоф, Царское Село, Красное Село и Петербург. Однако первым русским городом, встретившим французскую эскадру, был Кронштадт — главная военно-морская крепость Балтики и парадные морские ворота столицы.
Встреча президента Лубе в Кронштадте. Открытка из коллекции автора.
Именно здесь большая дипломатия обрела городское измерение. Франко-русский союз проявился не только в салютах, строе кораблей и официальных церемониях, но и в повседневной жизни военного порта, где на несколько майских дней визит превратился в общегородской праздник.
В центре статьи — Кронштадт как пространство публичной дипломатии. В мае 1902 года он стал одновременно сценой имперского церемониала, площадкой массового зрелища и частью городской экономики. Сквозь кронштадтскую призму визит Лубе показывает, как международная политика начала XX века входила в городскую жизнь и становилась частью его истории.
Примечание о датах
В статье даты событий приводятся по старому и новому стилю. В российской печати 1902 года использовался юлианский календарь; поэтому прибытие французской эскадры в Кронштадт обозначается как 7 (20) мая 1902 года, а заключительный день пребывания — как 10 (23) мая.
Почему Кронштадт оказался в центре большой политики
Выбор Кронштадта был продиктован самим маршрутом визита: французский президент прибывал в Россию морем, и первая встреча должна была состояться не в столице, а на подступах к ней — на кронштадтском рейде.
Президент Франции Эмиль Франсуа Лубе (Émile François Loubet)
Для Петербурга Кронштадт был не просто близлежащим портом. Он выполнял роль морского рубежа столицы — крепости на острове Котлин, контролировавшей вход в Финский залив. С петровского времени здесь сосредоточивались оборона, флот и торговое движение, а также проходили торжественные морские церемонии. Даже после открытия Морского канала Кронштадт сохранял своё значение как место встречи иностранных эскадр. Его инфраструктура — рейды, форты, гавани и корабли Балтийского флота — позволяла проводить масштабные морские церемонии, за которыми могли наблюдать горожане.
Поэтому французская эскадра не направлялась сразу в Петербург. Крупные корабли оставались на кронштадтском рейде: крейсеры «Montcalm» и «Guichen» становились на якорь и оставались там до отплытия эскадры. В столицу по Морскому каналу проходили лишь небольшие суда — минный авизо «Cassini» и два миноносца. Таким образом, Петербург принимал президента, тогда как флот и основная часть церемоний были сосредоточены в Кронштадте.
Перевод заглавия с открытки «Императорская яхта, доставляющая президента Лубе на борт “Монкальм” в Кронштадте». Открытка из коллекции автора
Кронштадтский рейд позволял придать визиту наглядный и торжественный характер. Здесь выстраивались русские и французские корабли, производились салюты, поднимались флаги, а императорская яхта встречала президентский крейсер. На суше это дополнялось городской жизнью: на набережных собиралась публика, к рейду отправлялись пароходы со зрителями, звучала музыка, устраивались праздничные мероприятия.
Политический смысл визита был очевиден современникам. Он продолжал русско-французское сближение 1890-х годов, закреплённое военной конвенцией 1892 года. Однако в общественном восприятии этот союз чаще осмыслялся как дружба двух стран. Поэтому приезд Лубе воспринимался не только как дипломатический акт, но и как публичное подтверждение союзных отношений.
Для Кронштадта такая роль не была новой. В 1891 году город уже встречал французскую эскадру адмирала Жерве, и это стало одним из первых заметных проявлений франко-русского сближения. В 1902 году ситуация повторилась, но на более высоком уровне: теперь в Кронштадт прибыл не только французский флот, но и глава Французской республики.
Непосредственным поводом к визиту Лубе стало путешествие Николая II и императрицы Александры Фёдоровны во Францию в 1901 году. Ответный приезд Лубе воспринимался как продолжение этого обмена визитами и подтверждение союза. Французская сторона также подчёркивала его значение, связывая союз с поддержанием мира и стабильности.
Город накануне встречи
Подготовка Кронштадта к приезду французской эскадры затронула не только портовые службы, но и городскую среду. Городская управа заранее обратилась к домовладельцам и жителям с просьбой украсить дома, окна и балконы русскими и французскими флагами, а также по возможности украсить улицы. Таким образом, визит с самого начала выходил за рамки военного церемониала: от горожан ожидалось участие в создании общего праздничного облика города.
При этом подготовка не превращала Кронштадт в безупречную декорацию. В «Кронштадтском вестнике» появилась ироничная заметка о полосе снега у собора, прикрытой навозом. Автор с насмешкой писал, будто городские власти «сохраняют» её к приезду французов, чтобы удивить гостей неожиданным зрелищем — почти май, а снег всё ещё лежит. Подобные детали показывают, что за парадными украшениями сохранялась обычная городская жизнь — с весенней грязью, хозяйственными недочётами и живой газетной полемикой.
Особенно выразительно подготовку к визиту передают газетные объявления. Они показывают, как международное событие быстро стало частью городской экономики. Магазин Д. В. Щукина предлагал французские и русские флаги «в большом выборе», принимал заказы и рекламировал украшение балконов и подъездов. Патриотический жест превращался в конкретную услугу: флаг можно было купить, оформление дома — заказать, участие в празднике — выразить через покупку и оформление.
Реклама из газеты «Котлин» № 100 от 3 мая 1902 г.
Не все расходы брали на себя город и Морское министерство: праздник предполагал и финансовое участие горожан. Городская управа объявила об обеде в честь французских моряков по подписке: участие было платным, 5 рублей с человека, а сбор средств ограничен по времени. Такой обед выступал не только как банкет, но и как форма коллективного участия города в дипломатическом событии.
Визит изменил и обычное движение между Кронштадтом, Ораниенбаумом и Петербургом. На 7 мая регулярные пароходные рейсы были отменены. Но уже 8 и 9 мая водное сообщение получило новый импульс: пароходы «Утро» или «Заря» приглашали публику на прогулку по Кронштадтскому рейду во время пребывания французской эскадры. Билет стоил 1 рубль; на борту обещали военную музыку, отправление из Кронштадта назначалось на 1 час дня, из Ораниенбаума — на 2 часа, возвращение — к 6 часам вечера. Так обычный маршрут превратился в праздничную экскурсию, а сама акватория — в место праздничного зрелища, куда можно было попасть за дополнительную плату.
Объявление из газеты «Котлин» № 102 от 5 мая 1902 г.
Вокруг визита складывалась особая праздничная инфраструктура. Одни продавали флаги и украшения, другие организовывали обеды, третьи предлагали прогулки по рейду. Музыка также становилась частью этой среды: Книжный магазин «Кронштадтского вестника» рекламировал ноты марша Н. Зубова «Добро пожаловать», написанного к приезду французских гостей; петербургский издатель Николас Давингоф предлагал «Soyez le bienvenu», вальс «Russie-France» и «La Marseillaise» с текстом. Таким образом, русско-французская дружба звучала не только в официальных церемониях, но и в повседневной городской культуре.
Кронштадтский рейд как главная сцена
Прибытие французской эскадры задумывалось как торжественное событие, однако праздник на воде требовал чёткой организации. На несколько часов кронштадтский рейд превращался в место, где одновременно находились военные корабли, императорская яхта, французская эскадра, служебные суда и многочисленные частные пароходы и лодки с публикой. Чтобы избежать беспорядка, движение судов заранее подчинялось установленным правилам.
5 (18) мая «Кронштадтский вестник» опубликовал распоряжение о размещении сторожевых судов. За входными бочками наблюдал миноносец № 138, на Большом рейде — № 113, на Восточном — № 127. Проход между фортом Меньшикова и Кроншлотом контролировала внутренняя брандвахта, порядок на Малом рейде был поручен полковнику Киселёву. Таким образом, вся акватория встречи была заранее распределена на зоны ответственности.
Диспозиция судов на Кронштадтских рейдах 1902 год. Петербургская газета, 1902 г.
Ключевую роль в организации порядка играл вице-адмирал Степан Осипович Макаров, главный командир Кронштадтского порта и военный губернатор. В своём постановлении он отмечал, что во время предыдущих торжеств частные суда нередко нарушали требования военных, скапливались в неудобных местах и мешали движению. Теперь подобные ситуации стремились исключить. Владельцы пароходов и яхт, желавшие выйти навстречу эскадре, должны были заранее получить разрешение и подтвердить готовность соблюдать установленные правила.
Распоряжение фактически задавало строгий порядок движения. Суда должны были пройти определённые участки рейда к назначенному времени; опоздавшие уже не допускались к участию во встрече. Частным пароходам запрещалось останавливаться между линиями военных кораблей, предписывалось следовать за французскими судами малым ходом, не обгонять друг друга и выполнять сигналы сторожевых судов. Парусные яхты должны были прибыть заранее и занять отведённые места на якоре.
Контроль соблюдения правил был обязательным. Сторожевые суда обозначались специальными флагами, их указания подлежали немедленному исполнению, а за нарушения предусматривались штрафы и арест. Для праздничного дня такие меры могли показаться строгими, однако именно они обеспечивали порядок и безопасность.
Эти меры показывают важную особенность кронштадтской встречи. Горожан и гостей не отстраняли от события: им разрешали наблюдать прибытие с пароходов, пристаней и стенок гаваней. Но массовое участие было возможно только в заранее заданных границах. Макаров организовывал не только охрану президента и эскадры, но и саму форму праздника: стихийное желание горожан «увидеть французов» превращалось в управляемую церемонию, где каждый пароход, катер и участок рейда имел своё место.
День прибытия: Кронштадт встречает французскую эскадру
Утро 7 (20) мая 1902 года началось в Кронштадте необычно рано и оживлённо. Газеты отмечали, что город с рассвета жил ожиданием французской эскадры. «Кронштадтский вестник» писал о «небывалом усиленном движении», а «Котлин» подчёркивал, что на стенках гаваней с раннего утра собрались тысячи людей, желавших увидеть прибытие союзников и приветствовать президента Французской республики. К Большому рейду один за другим шли пароходы из Петербурга, расцвеченные флагами, украшенные зеленью и цветами, с оркестрами и нарядной публикой на борту. На транспорте «Европа» находились воспитанницы Александрийской женской гимназии и семьи моряков; у форта Меньшиков были выстроены нижние чины сухопутных войск. Городская депутация во главе с кронштадтским городским головой К. Л. Карповым отправилась навстречу гостям на портовом судне «Полезный».
Страница из книги «Le Président Loubet en Russie : voyage, réception, discours, iconographie de la carte postale franco-russe, bibelots populaires, chansons / Henri Daragon et Ernest Demanne», 1902 г. Источник gallica.bnf.fr
Современники обратили внимание и на погоду, которая в подобных морских церемониях имела почти символическое значение. По сообщению «Котлина», с утра небо было хмурым, над рейдом тянулись тучи, дул свежий ветер и поднимал волну. Однако к самому приходу французских кораблей ветер стал стихать, облака разошлись и выглянуло солнце, что придало сцене на рейде особенно торжественный вид.
Около 7½ часов утра на горизонте показался ледокол «Ермак», за ним — французские суда. К 9½ часам от Петровской пристани отошёл катер «Чайка» с главным командиром Кронштадтского порта С. О. Макаровым; затем Макаров перешёл на пароход «Петербург». Почти одновременно со стороны Петергофа подошла императорская яхта «Александрия» под штандартом Николая II. В 10 часов 5 минут она стала на якорь на Малом рейде против Лесных ворот.
Когда французская эскадра приблизилась к Кронштадту, церемония вступила в свою главную фазу. Крейсер «Montcalm», на котором находился президент Эмиль Лубе, дал национальный салют. В ответ русские военные суда подняли французские флаги и произвели такой же президентский салют — 21 выстрел. Крепость также ответила орудийным салютом. Команды русских кораблей были расставлены по бортам и реям, оркестры играли «Марсельезу», а с судов и пристаней раздавались приветствия. За «Montcalm» следовали «Guichen», минный авизо «Cassini» и миноносцы «Yatagan» и «Fauconneau».
Этот момент хорошо передаёт и картина А. К. Беггрова из собрания Третьяковской галереи. Художник изобразил встречу на Малом Кронштадтском рейде: императорская яхта «Александрия» уже прибыла к месту церемонии, а к французскому крейсеру направляется катер с великим князем Алексеем Александровичем. Описание картины подчёркивает те же детали, что и газетная хроника: приветственные крики «Vive la France! Vive la Russie!» и звучание «Марсельезы».
Картина из коллекции Третьяковской галерии. Беггров Александр — «Встреча императором Николаем II на яхте «Александрия» президента Франции Эмиля Лубе 7 мая 1902 года», 1902 г.
В 10 часов 28 минут «Montcalm» вошёл на Малый рейд и отсалютовал императорскому штандарту. Около 10:45 крейсер занял назначенное место против Лесных ворот. Затем великий князь Алексей Александрович поднялся на борт французского корабля, где его встретили президент Лубе, адмирал Рустан, командир и офицеры. В 10 часов 50 минут Лубе вместе с великим князем пересел в гребную баржу и направился к «Александрии». В 11 часов президент Французской республики прибыл на императорскую яхту, где рядом с российским штандартом был поднят французский президентский флаг.
Через четверть часа «Александрия» снялась с якоря и ушла в Петергоф. На рейде звучали «Боже, Царя храни» и «Марсельеза», команды и публика приветствовали яхту криками. Для Лубе начиналась придворная часть визита, но для Кронштадта праздник не заканчивался. После ухода императорской яхты начались официальные визиты на «Montcalm»: к адмиралу Рустану прибыли С. О. Макаров, русские адмиралы, командиры кораблей и городская депутация. Позднее французские суда стали посещать частные лица.
Городские церемонии визита: обеды, рауты и встречи
Главные торжества в Кронштадте развернулись вечером 7 мая. В здании Коммерческого собрания городское управление устроило обед в честь французских моряков. За одним столом оказались командиры русских кораблей, городские власти, представители учебных заведений, духовенства и общественных организаций. Зал был оформлен подчеркнуто торжественно: цветы, гирлянды, русские и французские флаги, а на сцене — бюсты Николая II и Эмиля Лубе.
Одной из самых запоминающихся деталей стал сам обеденный «документ». Меню напечатали не на бумаге, а на белом атласном платке с кружевной отделкой. На нём были указаны дата, место — «Cronstadt» — и слово «Fraternité» («братство»), а также стояла сургучная печать городской управы. Такой предмет одновременно выполнял практическую функцию и служил памятным сувениром, превращая официальный приём в часть личной памяти участников.
Объявление из газеты Котлин №102 от 5 мая 1902
Тосты звучали на французском языке: за Францию и её президента, за Россию и императора, за моряков двух стран и за союз флотов. В ходе вечера было зачитано приветствие от Иоанна Кронштадтского, который обращался к гостям с пожеланиями благополучного пребывания и счастливого возвращения. Таким образом, наряду со светскими жестами в церемонии присутствовал и религиозный мотив.
Параллельно с офицерским обедом проходило угощение для матросов. В Морском манеже русские моряки принимали своих французских коллег. Пространство было украшено флагами и надписями вроде «Vive la France» и «Vive l’alliance franco-russe», которые прямо обозначали политический смысл происходящего. Музыка, совместные тосты, танцы и игры создавали более неформальную атмосферу, в которой идея союза проявлялась уже не через церемониал, а через непосредственное общение.
На следующий день, 8 мая, торжества продолжились раутом в Морском собрании. Французских офицеров принимали уже в более узком, светском кругу, куда входили представители флота и городского общества, включая вице-адмирала Степана Осиповича Макарова и его супругу.
В эти дни Кронштадт выступал как единая принимающая сторона. Городские власти, флот, учебные заведения и духовенство действовали согласованно, создавая не только официальную, но и социальную рамку визита.
Между церемонией и повседневностью: Кронштадт в дни визита
Официальная церемония быстро распространилась за пределы рейда. Утром 7 мая распоряжение управы проявилось в праздничном оформлении фасадов, уличной торговле французскими флагами и франко-русскими жетонами, толпах на пристанях и набережных. Кронштадт не просто принимал гостей — он жил ожиданием и встречей французской эскадры.
Особенно живыми были встречи русских и французских моряков. Газетные заметки постоянно возвращались к сценам дружеского общения: нижние чины обнимались, целовались, ходили под руку, обменивались фланелями и бескозырками. В этих эпизодах официальная формула «дружбы союзных народов» получала простое и понятное выражение. Для публики союз держав был не только салютом и дипломатическим жестом, но и картиной двух матросов, которые без переводчиков находили общий язык.
Объявление из газеты «Кронштадтский вестник» №53 1902 г.
Один из самых характерных эпизодов связан с французскими моряками, опоздавшими на свои шлюпки. «Кронштадтский вестник» сообщал, что несколько французских унтер-офицеров и матросов остались ночевать в экипажах, а утром пили чай вместе с русской командой и затем отправились на свои суда. В обычной ситуации это могло бы выглядеть как нарушение порядка. Но в праздничной атмосфере газетная хроника превратила случай в тёплую бытовую сцену: союз здесь выражался не в речах, а в ночлеге у товарищей и общем утреннем чае.
Похожая история произошла уже после ухода эскадры. В Петербурге от французских судов, стоявших на Неве, отстали семь матросов, как писала газета, «задержанных проявлениями франко-русских симпатий». Трое из них пытались добраться до Кронштадта, надеясь застать эскадру, но опоздали; позднее всех отправили в Брест по железной дороге. Сама формулировка показательна: пресса старалась представить неловкий дисциплинарный эпизод не как проступок, а как ещё одно доказательство взаимной симпатии.
В праздник были вовлечены не только взрослые горожане. 9 мая А. М. Бритнев предоставил воспитанникам-пансионерам Кронштадтской гимназии пароход «Буй» для поездки на французские суда. Гимназисты осмотрели русский крейсер «Герцог Эдинбургский», а на французском «Guichen» были встречены овациями. Для них это была не просто прогулка, а редкая возможность почувствовать себя причастными к событию, о котором писали газеты. Международная политика оказывалась не в учебнике и не в газетной передовице, а на палубе настоящего иностранного крейсера.
Объявление на французском языке из газеты «Кронштадтский вестник» №53 1902 г.
Память о визите закреплялась и в подарках. На «Montcalm» доставили 1300 лент русских национальных цветов с надписью «Кронштадт — Брест, 1902», открытки с видами Кронштадта и номера «Котлина» с приветствием французским морякам. Это был важный символический жест. Кронштадт дарил гостям не только сувениры, но и собственный образ: название города, виды улиц и гаваней, газетное приветствие, связку Кронштадта с французским Брестом.
Объявления тех дней помогают увидеть, насколько широко визит вошёл в повседневность. Пароходные прогулки на рейд с военной музыкой, продажа нот «Добро пожаловать», «Russie-France» и «La Marseillaise», ресторанная реклама на французском языке создавали вокруг события особую праздничную среду. Не каждый кронштадец мог попасть на официальный приём, но многие могли купить флаг, жетон, билет на пароход, ноты или открытку, увидеть французские корабли и почувствовать себя участниками большого международного события.
Кратко о маршруте вне Кронштадта
После встречи на Кронштадтском рейде началась придворная часть визита. На императорской яхте «Александрия» Эмиль Лубе отправился в Петергоф, затем проследовал в Царское Село и Гатчину. 8 мая для него был устроен смотр войск в Красном Селе и парадный завтрак. 9 мая президент провёл день в Петербурге: посетил Петропавловский собор, домик Петра Великого, французскую богадельню и больницу, присутствовал при закладке нового здания, принимал представителей французских колоний, осматривал Александро-Невскую лавру, Исаакиевский собор и Зимний дворец. Завершался день парадным спектаклем в Царском Селе.
Эта часть программы показывала Франции парадную столицу империи: дворцы, храмы, воинские смотры, депутации, официальные приёмы и театральные торжества. Но для рассматриваемой нами темы она важна прежде всего как контраст к кронштадтской встрече. Петербург и пригороды представляли империю языком двора и государственного протокола. Кронштадт же показал другую сторону союза — морскую, военную и городскую. Именно здесь визит впервые стал публичным событием: среди кораблей, салютов, фортов, пристаней, пароходов с публикой и живого общения русских и французских моряков.
Завершение торжеств: Кронштадт после визита
10 (23) мая визит снова вернулся к Кронштадту. Перед уходом французской эскадры рейд вновь стал строго организованным местом. Суда готовили к расцвечиванию флагами и отдаче царских почестей; сторожевые катера должны были обеспечить свободный проход между императорской яхтой «Александрия» и крейсером «Montcalm». Частным пароходам и шлюпкам запрещалось подходить к французскому крейсеру ближе чем на 50 саженей во время пребывания на нём высоких лиц. Праздник завершался так же, как и начинался: торжеством на воде, где движение судов, салюты и церемониальные жесты были подчинены строгому порядку.
Обложка меню обеда, данного 10(23) мая 1902 года на крейсере «Монткальм». Изображение с интернет-аукциона www.caudron-svv.com
Главное следствие визита для Кронштадта было не материальным, а символическим. На несколько дней франко-русское сближение стало здесь видимым и почти осязаемым: в строе кораблей, салютах, музыке, сувенирах, газетных объявлениях и живом общении моряков. Визит Лубе не создавал союз России и Франции — он уже существовал, — но делал его понятным и эмоционально близким для жителей города.
Для городской и военной администрации это была серьёзная проверка: требовалось соединить протокол, безопасность, массовое участие горожан и атмосферу радушия. Судя по газетным отчётам, Кронштадт с этой задачей справился.
Для обычных жителей эти дни стали редкой возможностью оказаться рядом с «большой историей». В отличие от придворной части маршрута, кронштадтская встреча была открыта для зрителей: на рейде, пристанях, улицах и в гаванях. Именно поэтому Кронштадт в истории визита Лубе был не просто фоном, а посредником между дипломатией и городским праздником.
Позднейшая история Европы показала, что торжественные слова о мире не могли снять всех противоречий начала XX века. Но в мае 1902 года газетный язык надежды звучал искренне. Союз России и Франции воспринимался как гарантия равновесия и порядка, а приезд Лубе — как подтверждение этой уверенности. Материалы газет «Кронштадтский вестник» и «Котлин» ценны именно тем, что позволяют увидеть не только внешнюю политику империи, но и то, как она проявлялась в конкретных городских реалиях.
А.Ш. 2026 г.